Эксперты оценили новые медицинские должности Минздрава
Минздрав России намерен с 1 сентября 2026 года ввести новую номенклатуру должностей медицинских и фармацевтических работников. Предполагается появление таких позиций, как нутрициолог, врач-эмбриолог, нейропсихолог, эргореабилитолог и специалист по медицине здорового долголетия. Одновременно из перечня могут исчезнуть некоторые существующие должности — например, врач-диабетолог, врач-педиатр городской (районный), врач-психиатр подростковый, врач-сексолог, врач-терапевт подростковый и фельдшер-нарколог. Информация об этом появилась в РИА Новости со ссылкой на соответствующий приказ.
Документ вызвал неоднозначную реакцию: одни специалисты считают его необходимой оптимизацией, другие подозревают попытку замаскировать кадровый дефицит новыми названиями. Журналисты MSK1.RU обратились к доктору медицинских наук Павлу Воробьеву и кандидату медицинских наук Семену Гальперину, чтобы разобраться в деталях.
Зачем нужен этот приказ?
Павел Воробьев поясняет: «Прежде всего надо различать номенклатуру должностей и номенклатуру специальностей, это не одно и то же. В обсуждаемом приказе устанавливаются названия должностей, а не специальностей. И эта путаница происходит постоянно: даже в текстах самих ведомственных документов часто написано одно, а подразумевается другое».
Специальность — то, чему врач учился в институте, подтвердив знания дипломом и сертификатом. Должность — конкретная позиция в штатном расписании медучреждения. Один специалист может занимать разные должности в зависимости от места работы. При этом приказ распространяется только на организации, подведомственные Минздраву, и не касается многих государственных больниц, НИИ, ведомственных клиник (ФМБА, армия, силовые структуры) и частных медучреждений.
Семен Гальперин считает: «Мне непонятно, почему Минздрав вообще берется регулировать конкретные должности. Минздраву следовало бы заниматься специальностями, а не должностями. Если у клиники есть возможности и специалисты — пусть клиника сама решает, нужен ли ей узкий профиль. Это не дело министерства».
Павел Воробьев добавил: «Этот документ пересматривается постоянно, раз в 2–3 года, и каждый раз возникают всё новые вопросы. Например, вызывает у меня вопрос строка приказа: „6. Должности специалистов с высшим медицинским образованием (уровень бакалавриата) (средний медицинский персонал)“. Но в России в медицине нет бакалавриата — соответственно, не может быть высшего медицинского образования у среднего медицинского персонала!»
Диабетологи и сексологи действительно устарели?
Павел Воробьев отмечает: «Количество медицинских специальностей в России многократно превышает соответствующие номенклатуры за рубежом. Зачем их столько? Разве понятно, чем каждый из этих специалистов должен заниматься? Больные с несколькими связанными болезнями (полиморбидность) разрываются по разным специалистам. Хотелось бы видеть, какие болезни, какие стандарты, какие рекомендации относятся к конкретным специалистам. Увы, этого нет».
Семен Гальперин не видит проблемы в исключении, например, диабетолога: «Все эндокринологи должны знать диабетологию как раздел эндокринологии. Любая клиника при желании сама может выделить врача, который будет заниматься узким направлением, и сделать кабинет диабетологии. Но специальность у этого врача всё равно останется „врач-эндокринолог“».
Павел Воробьев добавляет: «Диабет лечат уже много лет врачи общей практики. Диабетолог рекомендует что-то, но не титрует терапию — всё это делает терапевт. Если у больного с диабетом развиваются осложнения — разве диабетолог их решает? Не очень понимаю, чем занимается сексолог. Как платный врач — не вопрос, а в государственной службе — неясно. Если речь о болезнях — нужны урологи, психиатры. Если психотерапия — это не совсем медицина. В государственной системе эта специальность надуманная».
Семен Гальперин возражает: «Вопрос не в сексологе, а в логике. Психологические аспекты дисфункций требуют вмешательства психиатра или психотерапевта. Готовы ли рядовые урологи и гинекологи брать на себя эту непрофильную нагрузку? Думаю, нет. В лучшем случае они будут формально выдавать рецепты, не решая реальную проблему».
Компетенция или бизнес?
Семен Гальперин выражает сомнения: «Новые должности меня смущают. Врач по медицине здорового долголетия — кто это? Скорее всего, он будет что-то продавать. Это чисто коммерческие проекты. У нас уже есть геронтологи. Чем геронтолог отличается от врача здорового долголетия — лично мне непонятно. Похоже на рекламный трюк. Непонятно и чем нутрициолог отличается от диетолога.
Нутрициологи вообще нигде в мире не являются врачами. Обычно это курсы для тех, кто продает биодобавки. 1296 часов переподготовки для нутрициологов — с одной стороны, фильтр от шарлатанов, а с другой — неоправданный барьер для медиков со средним образованием. Они уйдут в частную практику, „в тень“. Скорее всего, нутрициолог станет „элитным“ платным специалистом, недоступным по ОМС. Мы создаем искусственный дефицит там, где раньше с вопросами питания справлялся терапевт или эндокринолог. В итоге пациент либо не получит помощь, либо пойдет к непонятному „специалисту“ без диплома. Это не реформа, а профанация.
Также и с нейропсихологами. Исходно нейропсихологи вообще не из медицины — они все из психологии. Сейчас есть психологи, которые имеют право работать с больными. Как эта практика работает у нас, трудно оценить. Глобально я вижу во всей этой реформе следующее: придумываются большие красивые должности, чтобы не обращали внимания на дефицит классических специальностей».
Павел Воробьев добавляет: «Мы уже проходили валеологов — очень был значимый специалист, да сдулся. Сдуются и эти специальности. Впрочем, может быть, нутрициолог — это специалист по работе на кухне в стационаре? Не знаю. А здоровое долголетие — это вообще не про медицину. Долголетие определяется вопросами социальными, организационными, а не медицинской помощью. Я, как заведующий в течение 20 лет кафедрой гериатрии, считаю, что специалист-гериатр — это врач-консультант для других врачей. Новые специальности — это реализация чьих-то хотелок. Будет специальность — будет и главный специалист. Теперь бывает, что и по два главных специалиста на страну, и в каждом регионе. Ни одной фамилии главных специалистов вы не знаете».
Врачи-педиатры — это миф?
Павел Воробьев заявляет: «В большинстве стран мира нет вообще врача-педиатра. Только консультант — в случае необходимости. Мы искусственно разбили жизнь человека на периоды. Полвека назад это, возможно, было оправдано, сейчас — нет. Новорожденный — особая специальность, а дальше всех должен наблюдать врач общей практики. Если возникают вопросы — консультирует у специалиста. Какая специфика переходного возраста? Если болезнь специфическая, то и специалист специфичен. Нехватка десятков тысяч „общих“ врачей в том числе из-за бесконечной череды „специалистов“».
Семен Гальперин возражает: «Подростковая психиатрия — большой раздел психиатрии. В 70-е годы был бум, и это направление активно развивалось. Проблемы переходного возраста сложны, и на каждого узкого специалиста найдутся пациенты. Решать, нужен ли в клинике такой специалист, — дело не Минздрава, а самой клиники».
Что в итоге?
Павел Воробьев резюмирует: «Меня не смущает уход узких специалистов в частную медицину. Будет спрос — будут зарабатывать. Но скорее всего, спроса не будет. Держать прорву специалистов на государственном коште — неправильно. Из личного опыта: врачи имеют по 6–10 „специальностей“ и получают по чуть-чуть с каждой ставки. В большинстве случаев больных они не лечат, выдают справки по осмотрам — профилактическим, диспансеризациям, водителям — без реальных осмотров. Вот сейчас придумали обязательные осмотры психиатра и нарколога при купле-продаже квартиры. Можно подумать, меньше стало неадекватов. Главное ощущение от документа: не до лечения больных».
Семен Гальперин подводит итог: «Я вообще не понимаю логику работы Минздрава. Создается впечатление, что им нужно отчитываться: больше приказов — значит, больше эффективности. Но реальные проблемы никто не решает. Например, у нас до сих пор в одной клинике одна и та же процедура стоит по-разному в зависимости от того, идет она по ОМС, ДМС или платно. Это противоречит закону. Врачей сейчас не хватает катастрофически. Говорят о зарплатах от 140 тысяч в Москве, но реальные цифры скрывают. Во всем мире считают минимальные зарплаты — тогда всё станет понятно. А пока придумывают нутрициологов и врачей здорового долголетия, чтобы отвлечь внимание от того, что пациент не может попасть к обычному терапевту».
