Почему блогершу из Италии оперировала лжеврач
В московской клинике Elmas-Clinic скончалась популярная итальянская блогерша Юлия Бурцева. Операцию по увеличению ягодиц выполняла 26-летняя гражданка Таджикистана Шоире Назуллоева, не имевшая медицинского образования и права на проведение таких вмешательств. По заявлению клиники, она лишь арендовала кабинет. Назуллоевой уже предъявлено обвинение.
Бурцева проживала с мужем в Италии и приехала в Россию на новогодние праздники. Она решила сделать операцию по увеличению ягодиц, стоимость которой в Москве составляет от 130 до 500 тысяч рублей, что значительно дешевле, чем в Италии. Во время процедуры у женщины развился анафилактический шок — острая аллергическая реакция на введённый препарат.
После смерти Бурцевой следственные органы возбудили уголовное дело по части 2 статьи 109 УК РФ — причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей. Расследование ведёт главное следственное управление СК РФ по Москве. Лжеврач задержана и обвинена. Максимальное наказание по этой статье — три года колонии.
Продолжающееся расследование может привести к усилению контроля за частными клиниками, новым требованиям к сертификации специалистов и более строгим проверкам условий проведения рискованных процедур. Ситуацию прокомментировали эксперты.
«Значительное число медицинских дипломов в России поддельные»
— Я не первый раз слышу подобные истории — про «медиков», у которых есть дипломы, но они поддельные, — говорит президент общественной организации «Лига защитников пациентов» Александр Саверский. — Законодательные нормы в здравоохранении вообще достаточно жесткие, вопрос в том, исполняются ли они. Потому что с правоприменением у нас, как видите, как раз есть проблемы.
— Получается, это сам пациент должен проверять медика, к которому обратился даже за полмиллиона рублей, до приема?
— У нас в России есть реестр врачей, но он не опубликован, он не открыт. И это первая проблема, которую нужно решать. Государство должно этот реестр опубликовать и следить за его ротацией. Каждый человек, который идет к врачу, по идее, должен до того, как к нему попасть (а тем более платно), посмотреть, есть ли этот врач в реестре.
Что еще может пациент? Приличные клиники публикуют у себя и на сайте, и внутри здания лицензии и сертификаты врачей. Если медик даже отдельно арендует кабинет, то у него должны быть лицензия и сертификат. Хотя бы на такие формальные основания пациент должен обращать внимание. А дальше — это уже дело государства, как оно отрабатывает.
— Как думаете, будут сейчас, после гибели Бурцевой, масштабные проверки клиник эстетической медицины?
— Конечно, государство должно демонстрировать быстрый и жесткий разбор полетов с вынесением приговоров. Чтобы другим врачам и недоврачам было неповадно. Но если вы зададите вопрос о проверках Росздравнадзору, он ответит вам про мораторий на проверки. И, возможно, ситуация c Бурцевой — это как раз результат этого моратория, когда даже в таких ситуациях проверяющие ничего не могут проверять.
Росздравнадзор, кстати, не один раз обращался с просьбой не распространять мораторий на медицину, и мы должны его в этом поддержать. Потому что, учитывая сегодняшнее состояние кадров в России, контроль должен быть повышен.
— А часто вы в своей практике сталкиваетесь с жалобами пациентов на медиков, приехавших из других стран для работы в России?
— Жалоб очень много. Пациенты часто жалуются на то, что это люди другой культуры, которые не всегда понимают, что им говорят, и не всегда сами могут нормально объясниться.
Но я не могу сказать, что речь именно о поддельных дипломах у приезжих. Вообще, у нас есть информация, что значительное количество медицинских дипломов в России выявляется как поддельные. Там просто одинаковые цифры в номерах дипломов, то есть их просто срисовывают из интернета. Это как было 20 лет назад, так и сейчас осталось.
«Когда прибыль для медиков — главная цель, это и приводит к трагедиям»
С проблемой кадров в российском здравоохранении согласен и другой эксперт — президент Лиги защиты врачей Семен Гальперин.
— Давно существуют четкие, ясные и жесткие требования к центрам, которые оказывают медицинскую помощь, в том числе в сфере косметологии. Прописано, кто может заниматься такой деятельностью, а кто нет. Но проблема не в отсутствии правил, а в том, как они исполняются. Работа без медицинского образования — это грубое и жесткое нарушение закона. Вопрос здесь не в отсутствии норм, а в реальном контроле и исполнении законодательства со стороны надзорных органов, — говорит Гальперин.
По его словам, в последние годы в России произошло чрезмерное развитие коммерческого здравоохранения, особенно в косметологии. Стремление к прибыли застилает глаза медикам, которые превращаются в дельцов.
— Задача извлечения прибыли начинает перекрывать задачу оказания медпомощи. А когда прибыль становится главной целью, именно из этого проистекают все нарушения — правил оказания медицинской помощи, стандартов, требований лицензирования. Это и приводит к трагедиям, — говорит Гальперин.
Он категорически не согласен с Саверским в том, что пациент должен самостоятельно проверять документы клиники. По мнению Гальперина, у пациента «для этого нет ни знаний, ни реальных инструментов».
— Именно государство обязано обеспечить соблюдение прав пациента в любой клинике, частной или государственной, — объясняет эксперт. — Пациент не должен задумываться, он должен в любом случае получать помощь по единым стандартам и клиническим рекомендациям. Во всём мире так, и у нас должно быть так же!
