Блокада Ормузского пролива угрожает ростом цен

Мировая экономика устроена так, что перекрытие одного стратегического пролива может отразиться на жизни миллионов людей. Ситуация вокруг Ормузского пролива, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти и газа, является ярким примером такой уязвимости.

Российские власти уже предупреждают о возможных последствиях для кошельков граждан. В Госдуме заявили, что блокада этого пролива способна вызвать рост цен до 70% на промышленные товары и до 20% на продовольствие.

С одной стороны, Россия может получить выгоду от роста цен на энергоносители. С другой — страна остаётся зависимой от импорта: за рубежом закупается около 70% промышленных товаров и примерно 20% продуктов питания.

Нарушение логистических маршрутов и удорожание сырья ведёт к повышению стоимости широкого спектра товаров — от техники и одежды до овощей и сладостей.

Показательным примером стал рынок фисташек. Иран, занимающий второе место в мире по производству, обеспечивает около трети мирового экспорта. Цены на иранские фисташки достигли максимума за последние восемь лет.

Спрос на этот продукт продолжает расти, поскольку фисташки активно используются в пищевой промышленности. За два года цены уже поднялись на 30%, а текущий скачок лишь ускоряет эту тенденцию.

Однако фисташки — лишь частный случай. Более глубокие последствия затрагивают основы мировой продовольственной безопасности.

«Жизнь в Дубай возвращается»

Инвестиционный банкир Евгений Коган полагает, что риски для продовольственного рынка России ограничены, поскольку страна может быстро найти альтернативных поставщиков.

— Те же самые фисташки или финики Россия сможет получать и из других регионов, — говорит экономист. Он также отмечает, что даже логистические сложности в ОАЭ не выглядят критическими: — Огромное количество компаний находится в Эмиратах. И конечно, это мешает работать. Но, скажу откровенно, уже опять начинаются традиционные дубайские пробки: жизнь туда [в город] возвращается.

«Ощутит каждый человек в мире и в России»

Совершенно иную оценку даёт профессор Леонид Холод, бывший замминистра сельского хозяйства и продовольствия.

— Блокада Ормузского пролива может повлиять абсолютно на все товарные позиции и уже влияет на многие из них. Дело в том, что Иран является потребителем сельхозпродукции. Но всё же главное влияние — через то, что из Персидского залива вывозится большой процент нефти и сжиженного газа. Если они не вывозятся, рынок разбалансируется, цены растут. А дальше всё просто: нефтепродукты превращаются в энергию — для тракторов, транспорта, логистики. Они дорожают — и вместе с ними растет себестоимость всего, что производит человек.

— То есть блокада напрямую влияет на продукты питания?

— Конечно. Дорожает производство сельхозпродукции, доставка, хранение. Всё дорожает. А если цены растут, то потребление снижается — это базовый рыночный закон. Для части населения планеты это станет проблемой: у людей просто не хватит денег на необходимый набор продуктов.

Ключевой момент — влияние на удобрения. Около 38% мирового оборота фосфоритов и значительная часть азотных удобрений связаны с регионом Персидского залива. Если поставки нарушаются, удобрения не доходят до Африки, Индии, Юго-Восточной Азии. Их начинают срочно искать в других местах, перекупать — и цены растут.

— И это уже, в свою очередь, влияет на урожай?

— Безусловно. Азотные удобрения особенно критичны: если их не внесли вовремя, это прямое снижение урожайности. Фосфорные тоже важны. В итоге мы получаем меньше урожая, а значит, меньше продовольствия. Минус урожайность растениеводства — это минус кормовая база, значит, падает продуктивность животноводства. Это цепная реакция. Влияние — буквально на всё.

— Мы сейчас говорим про мировую ситуацию в целом или про российскую в частности?

— У России ситуация особая. Мы сами производим удобрения и нефтепродукты, и теоретически внутренние цены могли бы быть сбалансированы. Но мы не изолированы от мирового рынка. Если там цены растут, производители будут стремиться продавать туда, где дороже.

Риск в том, что внутренний рынок может оказаться недонасыщенным. С одной стороны, высокие цены выгодны аграриям. С другой — нужно не допустить, чтобы внутри страны возник дефицит и рост цен стал критическим для населения.

— Почему отдельно говорят о картофеле, даже в Госдуме?

— Потому что современные сорта сильно зависят от интенсивных технологий: техники, агротехнологий и удобрений. Если чего-то не хватает, падает урожайность. По картофелю и кукурузе эксперты называют возможное снижение урожайности на 30–50%.

Россия импортировала часть ранней сельхозпродукции, в том числе из Ирана — помидоры, огурцы, ранний картофель, баклажаны. Сейчас эти поставки осложнены. Кроме того, другие страны, например Египет, также зависят от удобрений из региона Персидского залива, что только усиливает проблему.

Таким образом, затяжной конфликт способен привести к серьёзным потрясениям на мировом продовольственном рынке: ожидается рост цен, усиление конкуренции за ресурсы и давление на потребителей по всему миру, включая Россию.